Fujimiya Aya

Исполнил мечту - вступил в Синсэнгуми (shinsengumi_ru).
Оказался среди первых тринадцати.

Старое одиночество ушло. В нем были ночь, меч и тень Айи на полпути между миром живых и миром мертвых. Оно было как привкус железа, одиночеством отчаяния. С единственной нитью надежды, Айя. Я ждал утра - и дождался. Ты проснулась. Я боялся этого дня.
Я должен был отпустить тебя. Разжать руку. Я так привык держаться за тебя, так привык говорить с тобой... Я выдумал тебя. Поверишь ли - я был в отчаянии от того, что открыла глаза и заговорила со мной не та Айя, с которой я два года разговаривал по ночам, а ты.
Я расстаюсь с отчаянием, с которым жил слишком долго, которое было моим щитом и моим оправданием.
Я отпускаю тебя, слышишь?
Лети. Будь собой.

Хотел написать об осени. ВМесто этого пошел к schwarz_ru и написал про котов.

http://www.livejournal.com/users/__schwarz__/10268.html

В старом заглохшем саду поднялись непролазные травы.
Ивы ветвями сплелись. Из шиповника встали заставы.
Тинистый пруд одичал, и парчой одеяний старинных
Переплетения трав, колыхаясь, блестели в глубинах.

Снова "Хэйкэ-моногатари". Танка, сложенные населяющими эту книгу придворными, не задевают сердца. Не так со стихотворными вставками.

А Ёсицунэ стихов не слагал.

Сменить катану на пистолет. Черный плащ на белый. Повзрослеть. С недоумением оглядываться на себя-прежнего, ослепленного жалостью к себе и ненавистью. Ненависть должна быть холодной, рассудочной - тогда она не мешает отмщению.
Отмщение - часть справедливости. Милосердие - дополнение справедливости, они инь и ян, онмёдо, присущее всем людям от природы. (Не так ли, Хикари-сан? милосердие накладывает узы сю на помиловавшего и помилованного).
Обрести равновесие и уверенность. Освободиться от власти страха.
Томоэ, прости еще раз - ты для меня сливаешься с той, другой, никогда не бывшей. Но твое тепло было настоящим.

Герр Шульдих, вы хотели услышать Коясу в другом амплуа?
"Samurai 7" - и я не узнал собственного сэйю...

Читаю френдленту.
Нашел вот это обсуждение: http://www.livejournal.com/users/jaybhairavi/1044181.html
Упомянутый фанфик читать не стал. Меня от них тошнит. Авторам будет гораздо проще застрелиться самим, чем ждать встречи со мной в темном переулке.
Благодарю всех, кто там высказался, за их мнение обо мне. Я, конечно, убийца, но не садист и не идиот.

Update: дискуссия подзамочная, поэтому для тех, кто ее прочитать не может, кратко излагаю содержание.
есть фанфик некой Juxian - http://nasha-lavochka.narod.ru/other/intimate_stranger.htm.
В фанфике Айя ловит Шульдиха и учиняет над ним какое-то дикое насилие, чтобы добыть сведения об украденной сестре.
В обсуждении и Вайс, и Шварц, и зрители сошлись на том, что ни логики, ни психологии, ни правдоподобия там нет. Ни Фудзимия, ни Шульдих на себя не похожи - Шульдих не может быть участником подпольных кулачных боев, Фудзимия не может пытать человека, это OOC. Далее обсуждали причины, по которым пишутся такие тексты.
От себя могу добавить, что не понимаю этого.

Update-2. Герр Шульдих открыл дискуссию для обозрения. И это правильно.

Сакура отцветает.
Сакура уходит. Мимолетная влюбленность, немного тепла, косички - и личико Айи-тян. Окончив школу, она уезжает, моя Томоэ.
Быть может, я должен сказать тебе - забудь. Но я хочу, чтобы ты помнила. Чтобы ты помнила свою отвагу, свою решимость, преодоление страха.
И никогда не возвращайся, Томоэ. Никогда не покупай розы.
Весною - ирисы, летом - гладиолусы, осенью - хризантемы...
Сайонара, Сакура-сан. Прощай навсегда, моя нежная фиалка.

Ночной монолог. Самое время, сестричка, самое время. Души спящих уходят в мир снов, души мертвых подходят к границе с той стороны.
Скажи мне, что я неправ, когда вижу жизнь непрерывной чередой сражений. Что я зря сражаюсь с реальностью, отказываюсь признать поражение и отступить? Но реальность требует признать, что ты ушла, совсем ушла. А я не отпущу тебя на ту сторону. Не разожму руки.
Однажды, Айя, ты откроешь глаза и увидишь цветы у изголовья.
И я тоже проснусь, и как впервые, увижу алый бархат роз и белый шелк лилий.

Они хорошие парни, Айя, но он точно также блуждают в снах. Один идет по тонкой стальной нити над пропастью. Другой мчится на своем мотоцикле без цели - лишь бы ветер в лицо и дорога навстречу. А третий, как и я, по ночам блуждает в лабиринтах снов, в грезах о забытом и никогда не бывшем. Я счастливее них - у меня есть ты.

Я посмотрел "Хаккенден". Это очень необычная вещь.
Она тоже о мести, долге и свободе. И я рад, что никто из восьми не погиб.
Мстительный дух Абоси преследует два враждующих клана. Где месть и долг превыше иных уз - там Абоси и его подруга Тамадзуса. Но Тамадзусу жаль, и она сама знает, что предала. Однако если сначала помиловать, а потом все же казнить - ничего удивительного, что прекрасная дама превращается в мстительного они. Безусловно зол лишь Абоси, но он был предателем и убийцей еще при жизни.
Теперь же он летит на запах предательства, и всякий предатель, даже вступивший с ним в союз, погибает ужасной смертью.
Восемь воинов-псов связаны узами кармы. Однако они не погибли только потому, что отказались поставить эти узы выше любви и справедливости.
Сино, Кено, Синбэй нравятся мне более других. Генпати - особый разговор. Он наиболее независим и невоздержан на язык. Синбэй, мальчик-командир, - еще один пример безупречного воина. Но победа, оказывается, не в том, чтобы отомстить врагам клана Сатоми, а в том, чтобы откзааться от чудесного меча Масамунэ, уронить его в море и ни минуты об этом не сожалеть.

Так что, пожалуй, Сино - и Генпати. А Кено танцует с веером и с кинжалами одинаково стремительно, прекрасно и смертоносно.

Разминулся на вокзале с eye_ame и satsujinken. За двадцать минут после прибытия поезда мимо меня прошло четыре пары, попадающие под описание "почти рыжая (бестия - А.) в черной куртке и почти белая". Все оказались не теми.
Не знаю, добралась ли до вас SMS. Я не смогу с вами встретиться, но попросил об этом надежного человека. В SMS был телефон, и если вы не позвоните до полудня воскресенья, то позвонят вам.

Стиль Тэннен Рисин Рю существует до сих пор. Но это не тот стиль, который развивали Кондо Исами, Окита и Хидзиката.
Судя по описаниям, в Киото они создали нечто невероятное. Рядовой состав знал основы, учился действовать группами. Нагакура, второй выживший из Синсэнгуми но кумитё, хоть и преподавал кэндо, но не боевой стиль, а тот же довоенный Тэннен Рисин Рю.
Все дело в горизонтальной плоскости. Им пришлось сменить стойку. И еще - быстрые колющие удары. Любимая атака Окиты - плечо-плечо-горло. В "Кэнсине" она показана правильно. Это сцена боя в Икеда-я.
По описаниям получается, что основная стойка походила на вывернутую шпажную - рука с мечом отведена назад, свободная рука вдоль клинка, левым плечом к противнику. Это дает хорошую скорость и силу удара не столько за счет силы руки, сколько за счет движения всего тела. Рубящие и секущие удары исключаются - техника рассчитывалась на действия в тесноте. В Икеда-я Кондо перерубил несущую балку, мечи застревали в стенах или тех же низких балках.
При более традиционных для кэндо стойках меч можно держать двумя руками - как это нарисовано в "Кэнсине" у Окиты.

Для защиты тогда остается очень немного, главный расчет на уклонение и на то, что противник будет убит первой же атакой.

Техника Сайто должна была быть другой. Во-первых, его исходный стиль - Мугай Рю. Во-вторых, он был левша. В "Кэнсине" его левая стойка очень похожа на то, что могло бы быть. Но тогда у него очень плохо с защитой. Только атака.

После Реставрации Сайто под другим именем преподавал кэндо в университете. Я уверен, что это был не его собственный стиль, а Мугай Рю. Иначе его бы быстро опознали. Позднее Сайто-Фуджита не участвовал в общих турнирах по кэндо, только в полицейских. Неизменно побеждал. Уже в возрасте 43 лет он выиграл полицейский турнир у вице-чемпиона страны.

В кино таких тонкостей не учитывают. А вот в "Рурони Кэнсин" нарисовали. За что я и люблю эту ОВА.

angels_chinese

--------------------------------------------------------------------------------
День без Бога

Настала суббота. Тела казненных сняли с крестов и куда-то дели.
Бессильный Пилат клянет на латыни провинциальную Иудею.
Плачет по рабби, забившись в угол, Петр, отрекшийся, но не предавший.
Братья апостолы бродят по улицам, шепчутся тихо о дне вчерашнем.
Храм Господень по случаю праздника заполонили торговцы с братками.
В имперской политике - без перемен, и так, вероятно, будет веками:
Дранг нах аллем и бремя римлян от Лондиния до Данубы.
Только вот Савлу из города Тарс снится дорога в Дамаск - к чему бы?
От осины к осине бредя, Иуда себе не находит места.
Синедрион - и тот не молится: шаббат, а стало быть, сон, сиеста,
Как и предписано тем Заветом, который уже оказался ветхим.
В чащу уходит отряд зилотов, тихо хрустят засохшие ветки.
Все как всегда: суета внизу, а с неба Яхве взирает строго.
Мало кто вообще заметил, что день оказался вовсе без Бога.
Еще не попрана смертию смерть.
Еще никто ничего не знает.
"Хватит рыдать, - говорит Мария. - Прорвемся, слышишь?"
И Петр кивает.

Мне снятся те, кого я никогда не знал. Давным-данво умершие или никогда не существовавшие. Иногда снятся люди со старинных фотографий.
Во сне я хочу встать рядом с ними, сражаться в их войнах и там погибнуть.
Я предпочитаю меч пистолету.

Я говорил тебе о снах и пробуждении. Но они, приходящие в ночных тенях - с какой стороны от границ? Они по сторону яви или там, где сон делается тяжек и сгущается в смерть? Мне видится бесконечная пещера, уходящая во тьму. Там где-то ты зовешь меня. Или не зовешь? Быть может, ты просто стоишь у границы и не хочешь ни проснуться, ни уйти.
Мне не дойти к тебе, пока я жив. Но если пройду во тьму дальше, к смерти, смогу ли я найти там тебя и вытолкнуть из темноты? Слишком зыбкий шанс, Айя. Я хочу проснуться на дневной стороне. Рядом с тобой.

В этом году я пропустил чемпионат по фигурному катанию. И сегодня не посмотрел в программе, когда будет трансляция показательных выступлений. И вообще не смотрел фигруное катание в этом году.
Зато сегодня ни с того ни с сего вспомнил тот год, когда Иванов и чех, фамилию которого я все время забываю, ввели в свои программы прыжок в четыре оборота. В произвольной программе на чемпионате мира (после кубка "Известий" и чемпионата Европы) Иванов исполнил, наконец, этот прыжок.

Правила временные. Предложения пишите в комментарии.

Иконку и оформление я буду делать завтра вечером. Предложения принимаются. Думаю, чем проще и приятнее для глаза будет дизайн, тем нам будет удобнее.

Еще нужно просто и ясно написать, для чего это сообщество и что мы тут намерены обсуждать. Пока я написал первое, что пришло в голову. Аниме, кино, Япония, история Японии, японская литература - по-моему, это было бы интересно.

Особое мнение: я против яоя. Он везде. Давайте устроим одно место в сети, где Weiss Kreuz будет от него свободен. Обсуждать что-то можно, наверное. Моя личная просьба - не надо яойных фанфиков и обсужений отношений персонажей в этом ключе.

Мне приснилась Томоэ. Она сидела у отодвинутой ширмы маленького домика в Оцу и смотрела на темнеющее небо поверх букета из двух цветков и узких листьев. Стрекотали цикады. Все меркло, но ее лицо было странно светлым.

Почему меня тревожит образ женщины, никогда не существовавшей?

Здесь можно в комментариях обсуждать WK и сопутствующее. Через месяц посмотрим, что получилось.

Здесь я буду собирать тексты песен "белого Креста", которые мне нравятся.

Начну с ( подарка Моррет-сан )

Лодейников прислушался. Над садом
Шел смутный шорох тысячи смертей.
Природа, обернувшаяся адом,
Свои дела вершила без затей.
Жук ел траву, жука клевала птица,
Хорек пил мозг их птичьей головы,
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.
Природы вековечная давильня
Соединила смерть и бытие
В один клубок, но мысль была бессильна
Соединить два таинства ее.

(Н. заболоцкий, "Лодейников")

"На закате я видела красных стрекоз...", - сказала Томоэ.